Диалектика «Накопления капитала» Розa Люксембург – Александр Бирюков

 

 

 

Постмодернистская вакханалия, царившая в современном российском обществознании последние годы, наконец-то постепенно сходит на нет. Исследователи все чаще обращаются к анализу масштабных и серьезных социальных проблем. На этом фоне происходит возрождение интереса к марксистской теории, сопровождающееся повторными «открытиями» авторов, чьи идеи, казалось бы, уже давно были списаны на «свалку истории». К числу подобных «открытий» можно отнести и главный теоретический труд Розы Люксембург — «Накопление капитала».

В свое время это исследование вызвало обширнейшую дискуссию в среде европейской социал-демократии и было признано оригинальной попыткой переосмысления и развития системы категорий «Капитала». К проблемам, поднятым ею в этом труде, исследователи вернулись лишь в 1950—1960-е годы. Такие ученые, как Ф. Бродель и И. Валлерстайн, признавали за Розой Люксембург первенство в изучении проблем роли периферии в процессе глобального накопления капитала.

Главной задачей своего исследования Р. Люксембург считала теоретическое воспроизводство реального исторического процесса развития капитализма. По ее мнению, решение этой задачи немыслимо без учета всех действительных условий накопления капитала. Эти условия — различные некапиталистические общества, в среде которых и развивается капитализм.

Р. Люксембург считала необходимым дополнить марксов анализ процессов производства и обращения капитала, происходящих в «чистом» капиталистическом обществе, состоящем лишь из буржуазии и пролетариата.

Действительные исторические условия накопления капитала представлены Марксом лишь в 24-й главе первого тома «Капитала» и связываются им лишь с «первоначальным накоплением», тогда как, по мнению Р. Люксембург, «капитализм даже в полной зрелости связан во всех отношениях с одновременным существованием некапиталистических слоев и обществ».

Именно некапиталистические слои и страны, считала Р. Люксембург, позволяют осуществлять накопление капитала, предоставляя рынки сбыта для реализации части прибавочной стоимости, являясь источником сырья и поставляя новые рабочие силы для нужд капиталистического производ ства.

Рассмотрим каждое из указанных положений.

Главным мотивом и конечной целью капиталистического производства является получение прибыли; следовательно, капиталист стремится к неограниченному, непрерывно возрастающему производству прибавочной стоимости (С. 11). Но чтобы произвести накопление капитала, недостаточно просто произвести прибавочную стоимость, необходимо ее реализовать.

Именно вопрос реализации «излишков» товаров с целью дальнейшего накопления капитала стал для Р. Люксембург одним из основных в ее исследовании.

Как отмечает она сама, «реализация прибавочной стоимости является на самом деле жизненным вопросом капиталистиче ского накопления» (С. 246).

Понятно, что потребителем товарного «излишка» не может быть класс пролетариата. В формуле совокупной стоимости товара W = c + v + m доля рабочего класса равна переменному капиталу — v, то есть сумме выплаченной за тот или иной период времени заработной платы. Следовательно, сверх этой суммы рабочие товаров приобрести не могут ( С. 232).

Далее Р. Люксембург рассуждает о возможностях реализации прибавочной стоимости в среде класса капиталистов. Очевидно, что полностью «прокрутить» прибавочную стоимость буржуазия не может себе позволить, так как в подобном случае мы будем иметь не расширенное производство (накопление капитала), а простое воспроизводство ( С. 243). Таким образом, вопрос надо ставить иначе: могут ли капиталисты сами покупать «друг у друга этот остаток товаров и притом не для того, чтобы прокутить их в свое удовольствие, а затратить именно на расширение производства с целью накопления?» (С. 384). Р. Люксембург отвечает на него следующим образом:

«Пусть это будет так. Но подобное решение лишь переносит затруднение с данного момента на следующий. В самом деле, допустив, что накопление началось и что расширенное производство в следующем году выбрасывает на рынок еще большую массу товаров, чем в этом году, мы снова наталкиваемся на вопрос: где же мы тогда найдем покупателей для еще более возросшего количества товаров?» (С. 385).

Еще меньше на роль потребителей товарного «излишка» могут претендовать непроизводительные элементы (врачи, учителя, чиновники, военные и т. д.), так как потребление этих слоев уже включено в потребление буржуазии и пролетариата, то есть свои доходы они получают либо из средств капиталиста (из подлежащей потреблению части прибавочной стоимости), либо из фонда заработной платы рабочих. Таким образом, реализация всего продукта рабочими и капиталистами исключается. «Следовательно, — делает вывод Роза Люксембург, — реализация прибавочной стоимости в целях накопления в обществе, состоящем только из рабочих и капиталистов, является неразрешимой задачей» (С. 245).

Из этого вывода с необходимостью вытекает следующий: «реализация прибавочной стоимости в виде первого условия потребует круга покупателей вне капиталистического общества». Иными словами: «…прибавочная стоимость может быть реализована не рабочими и не капиталистами, а только общественными слоями или обществами, которые сами не производят капиталистически» (С. 246). Эти некапиталистические общественные слои находятся как в самих капиталистических странах, где до господства «чистого» капитализма еще далеко, так и в обществах, принадлежащих к иным общественно-экономическим формациям. Крестьяне, ремесленники и другие некапиталистические слои, обладающие собственными покупательными средствами, образуют спрос на подлежащую капитализации часть прибавочной стоимости, заключенную в товарных «излишках».

Однако Р. Люксембург не ограничивается лишь проблемой реализации прибавочной стоимости. Другой важной составляющей процесса капиталистического производства является возобновление постоянного и переменного капитала (см. С. 259). Эти главнейшие предварительные условия воспроизводства капитала, включающие в себя вещественные элементы производства и рабочую силу, также связываются Р. Люксембург с некапиталистической средой. Она ставит закономерный вопрос: «почему все необходимые средства производства и средства потребления должны быть произведены только капиталистически?» (С. 250). Уже одно только стремление капиталистов к удешевлению элементов постоянного капитала предполагает постоянное стремление к безграничному использованию всех данных природой материалов и ресурсов. «С самого своего начала капиталистический способ производства по формам и законам своего движения рассчитан на весь земной шар как на сокровищницу производительных сил» (С. 251).

То же самое касается и возрастающих потребностей капитала в рабочей силе. Прогрессирующее накопление сопровождается возрастанием переменного капитала. Поскольку действительным переменным капиталом является живая рабочая сила, следовательно, наличность предложения живого труда, приводимого в движение капиталом, является основным условием накопления (см. С. 253). В марксовом анализе капиталистического способа производства это требование находит свое выражение в образовании «промышленной резервной армии рабочих». Но каковы источники пополнения этого резервуара?

Очевидно, что промышленная резервная армия не может образоваться лишь вследствие естественного размножения капиталистического пролетариата.

Р. Люксембург отмечает: «Естественное размножение рабочих ни во времени, ни количественно не находится ни в каком отношении к по требностям накопляемого капитала» (С. 254). Здесь на помощь вновь приходят некапиталистические слои и страны. Дополнительные рабочие силы капиталистическое производство получает вследствие разложения как европейского крестьянского хозяйства и ремесла, так и вследствие разложения разнообразных производственных и общественных форм во внеевропейских странах (см. С. 255).

Таким образом, Р. Люксембург приходит к выводу, что «капиталистическое накопление для своего движения нуждается в некапиталистических общественных формациях, как в окружающей его среде: оно прогрессирует в постоянном обмене веществ с этими формациями и может существовать лишь до тех пор, пока оно находит эту среду» (С. 258). Однако не следует думать, что этот постоянный «обмен веществ» есть гладкий, равномерный процесс безболезненной диффузии. Напротив, происходящие в ходе взаимоотношений капитала с некапиталистической средой процессы реализации прибавочной стоимости, возобновления элементов постоянного и переменного капитала немыслимы без методов насилия, разрушения и войн. «Капитал не знает другого решения вопроса кроме насилия, которое является постоянным методом накопления капитала как общественного процесса не только при генезисе капитализма, но и вплоть до настоящего времени» (С. 261) .

Например, прибавочная стоимость может быть реализована в некапиталистических обществах лишь при том условии, что представителям данных обществ будут нужны капиталистически произведенные товары, то есть при условии, что они будут иметь в этих товарах потребность (см. С. 259). Однако те общественные формации, что находит капитал за пределами Европы, никакой потребности в этих товарах не выказывают, так как в этих обществах «производство для собственных потребностей является решающим моментом хозяйства; отсюда отсутствие потребности или незначительная потребность в чужих товарах» (С. 260). Кроме того, хозяй ственная организация этих обществ покоится на связанности средств производства (прежде всего земли) и рабочей силы.

Но капитализм не может обойтись без платежеспособного спроса, средств производства и рабочих сил некапиталистической среды. «Поэтому капитал прежде всего всюду и всегда ведет борьбу за уничтожение натурального хозяйства во всех его исторических формах… Политическая сила, государственный налоговый пресс и дешевизна товаров являются в этой борьбе главными методами» (там же). Желание капитализма преодолеть прочные преграды, созданные некапиталистическими формациями на пути дальнейшего накопления, приводит к тому, что он стремится к уничтожению этих формаций как самостоятельных социальных образований.

Р. Люксембург выделяет в этой борьбе следующие цели: непосредственный захват важнейших источников производительных сил; «освобождение» рабочих сил и принуждение их к труду для капитала; введение товарного хозяйства; отделение сельского хозяйства от промышленности (см. там же).

Анализируя эти цели на обширном историческом материале, она выводит некую последовательность действий капитала в отношении хозяйственных систем некапиталистической среды. Разлагая натурально-хозяйственные образования, капитал вначале вводит на их месте простое товарное хозяйство, а затем сам становится на его место (см. С. 297—298). Результатами этих процессов, проводимых методами прямого насилия (посредством войн, налогового грабежа, международных займов, охранительных пошлин и т. д.), являются захват важнейших производительных сил и выделение местной рабочей силы из «крепких оков» традиционных производственных отношений. Капитал, экспортируемый из метрополий, находит на развалинах былых социальных структур новые возможности для накопления. Как писала сама Р. Люксембург, «процесс накопления имеет тенденцию ставить всюду на место натурального хозяйства простое товарное хозяйство, на место последнего — капиталистическое хозяйство: он стремится осуществить во всех странах и отраслях абсолютное господство капиталистического производства как единственного и исключительного способа производства» (С. 298).

В борьбе за использование некапиталистической среды в процессе накопления капитала европейские державы сталкиваются с новым противоречием, а именно — с неизбежным сокращением самой этой среды. Это приводит, с одной стороны, к усилению давления на некапиталистический мир, а с другой — к росту конкуренции между европейскими странами за приобретение новых некапиталистических областей (см. С. 320—321). Общее понимание этих процессов Розой Люксембург нашло отражение в ее теории империализма: «Его сущность состоит именно в распространении господства капитала из старых капиталистических стран на новые области и в хозяйственной и политической конкурентной борьбе этих стран из-за подобных областей» (С. 389). Таким образом, империализм является постоянным спутником капитализма, сопровождающим его на всем пути «движения капитала на мировой арене».

Теорию империализма Р. Люксембург часто противопоставляют теории В. И. Ленина. Согласно по следней, как известно, империализм — это стадия развития капитализма, для которой характерен ряд основополагающих признаков:

1) концентрация производства и капитала, дошедшая до такой ступени развития, что она создала монополии, играющие решающую роль в хозяйственной жизни; 2) слияние банковского капитала с промышленным и создание, на базе этого «финансового капитала», финансовой олигархии; 3) вывоз капитала, приобретающий в сравнении с вывозом товаров особо важное значение; 4) образование международных монополистических союзов капиталистов, делящих мир; 5) законченность территориального раздела мира и борьба за его передел.

На наш взгляд, различия между теориями Ленина и Люксембург носят скорее формальный, чем содержательный характер, и сводятся лишь к путанице в понятиях. Р. Люксембург, говоря об империализме как о «вечном спутнике» капитализма, не отрицает специфичности современной ей стадии развития капиталистического способа производства. Она говорит об «империалистической фазе накопления капитала», выделяя ее основные характеристики: вывоз капитала, международные займы, дешевый экспорт, охранительные пошлины и т. д. В. И. Ленин в свою очередь говорит о том, что «колониальная политика и империализм существовали и до новейшей ступени капитализма и даже до капитализма». Таким образом, говоря об «империализме» как о методе накопления капитала, лучше иметь в виду определение Р. Люксембург; напротив, говоря об «империалистической» стадии развития, во избежание путаницы, лучше использовать понятие «монополистический капитализм», которое сам Ленин постоянно применяет в качестве синонима империализма.

Проблема империализма у Р. Люксембург напрямую связана с ее взглядом на историческую тенденцию капиталистического способа производства. Сокращение некапиталистической мировой среды приводит к борьбе между европейскими странами и к росту «энергии империализма», но «чем энергичнее и основательнее заботится империализм о гибели некапиталистических культур, тем быстрее вырывает он почву из-под ног процесса накопления капитала» (С. 321).

Таким образом, сами условия накопления капитала, связываемые Р. Люксембург с некапиталистическими анклавами, ставят существованию капитализма объективный предел. «Чем больше насилия проявляет капитал, когда он посредством милитаризма уничтожает во всем мире и в своей родной стране существование некапиталистических слоев и ухудшает условия существования всех трудящихся масс, тем скорее история современного капиталистического накопления на мировой арене превращается в непрерывную цепь политических и социальных катастроф и конвульсий, которые вместе с периодическими хозяйственными катастрофами в форме кризисов делают невозможным продолжение накопления» (С. 337). Подобные выводы встречаются и в других ее работах.

В советских исследованиях взгляды Р. Люксембург на тенденцию развития капиталистического способа производства, получившие название «теории автоматического краха капитализма», подвергались критике. Утверждалось, что тенденция развития капитализма сводится ею лишь к внешним процессам ассимиляции некапиталистической среды и уничтожению некапиталистических способов производства, то есть к обретению капитализмом своей исторической «чистоты». Таким образом, получалось, что исторический генезис капитализма поставлен Розой Люксембург в зависимость от «внешних» условий.

Однако такая постановка проблемы не учитывает того, что у последней процесс обретения капитализмом своей «чистоты» проявляется лишь как тенденция, полная реализация которой невозможна в силу внутренне присущих капиталистическому способу производства противоречий. Г. Лукач, рассматривая теорию накопления капитала Р. Люксембург, отмечал: «Экономическая невозможность накопления в чисто капиталистическом обществе выражается, стало быть, не в том, что с экспроприацией последних некапиталистических производителей капитализм “прекращается”, но в тех действиях, к которым принуждает класс капиталистов предчувствие приближения этой ситуации: в лихорадочной колонизации, в борьбе за природные ресурсы и рынки сбыта, в империализме и мировой войне и т. д.»

Что касается общей методологии Розы Люксембург, то ее часто называли антидиалектической и эклектической. Суть аргументации противников теории Р. Люксембург сводится к тому, что она, ставя движение капитализма в зависимость от внешней некапиталистической среды, выводит источник движения объекта не из его внутренних противоречий, а из противоречий внешних, второстепенных. Но сама Р. Люксембург говорит о сокращении некапиталистической среды, которое вызвано постоянной экспансией капитала, лишь как о проявлении «полного противоречий закона падения нормы прибыли» (С. 259), который безусловно является противоречием, внутренне присущим капитализму. Именно включение Розой Люксембург в исследование действительных исторических условий накопления капитала сделало этот анализ диалектическим в силу того, что накопление рассматривается в своем совокупном общественном окружении.

 

                                                   *       *       *

 

БИРЮКОВ Александр Александрович — доцент Амурского гуманитарно-педагогического государственного университета (АмГПГУ) (г. Комсомольск на Амуре), кандидат философских наук.

 

 

 

Източник:  журнала „Свободная мысль”,  № 1/ февраль 2014 г.

 

 

Актуальные моменты теории накопления капитала Роза Люксембург – Александр Бирюков

  

 

Важнейшую работу Розы Люксембург «Накопление капитала» часто называют незаслуженно забытой и недооценённой. В своё время это исследование, увидевшее свет в 1913 году, вызвало острейшую дискуссию в среде европейской социал-демократии[1  ]. Главными задачами своего исследования Люксембург считала поиск экономических причин империалистической экспансии и теоретическое воспроизводство реального исторического процесса развития капитализма. По её мнению, решение этих задач немыслимо без учёта всех действительных условий накопления капитала. В числе условий — различные некапиталистические общества, среди которых развивается капитализм.

Главный вывод, к которому пришла в ходе своего исследования Люксембург, известен. По её мнению, именно некапиталистические социальные слои и некапиталистические страны позволяют осуществлять накопление капитала, предоставляя рынки сбыта для капитализации части прибавочной стоимости, которая не может быть реализована лишь за счёт буржуазии и пролетариата. Говоря словами самой Люксембург, «капиталистическое накопление для своего движения нуждается в некапиталистических общественных формациях, как в окружающей его среде: оно прогрессирует в постоянном обмене веществ с этими формациями и может существовать лишь до тех пор, пока оно находит эту среду»[2 ]. Предельно упрощая данный тезис, можно сказать, что процесс накопления капитала возможен лишь при наличии некапиталистической среды.

Взгляды Р. Люксембург на развитие капиталистического способа производства подвергались заслуженной критике ещё при жизни революционерки. А мы сегодня, имея возможность взглянуть на капиталистическую систему начала XXI столетия, легко обнаруживаем факты, противоречащие главному выводу Люксембург. Во-первых, современная капиталистическая система, поглотив бывших членов «социалистического лагеря», стала мировой, но особого дискомфорта от отсутствия некапиталистического окружения не испытывает. Во-вторых, среди регионов, включенных в периферийную зону капиталистической системы, есть анклавы, которые капитал, вопреки теории Р. Люксембург, обходит стороной, считая их «недостойными даже эксплуатации» (А. Каллиникос). Этот феномен Майкл Манн назвал «остракизирующим империализмом»: «самые бедные страны мира не интегрируются должным образом в транснациональный капитализм, а подвергаются остракизму со стороны капитализма, считающего их слишком рискованными для инвестиций и торговли»[3].

Географическая экспансия — далеко не единственный способ поддержать на необходимом уровне норму накопления капитала. Усилением эксплуатации рабочей силы, внедрением в производство достижений научно-технического прогресса, понижением заработной платы, развитием спекулятивной финансовой сферы и другими методами, препятствующими падению нормы прибыли, капитал продолжает поддерживать свою жизнеспособность. Но несмотря на ошибочность главного вывода, теория накопления капитала Розы Люксембург имеет ряд положений, которые сохраняют свою актуальность и могут многое прояснить при анализе процессов, происходящих в современном мире.

Реактуализация идей Люксембург

Если в Советском Союзе интерес к «Накоплению капитала» был достаточно низким[4], не выходя за границы критических замечаний и сопоставления с ленинской теорией империализма[5], то за пределами СССР ситуация сильно отличалась. Возвращение к проблемам, поднятым Люксембург в «Накоплении капитала», произошло в 50-60-е годы. Интерес к научному наследию «Красной Розы» был вызван необходимостью более глубокого и всестороннего изучения процесса накопления капитала, протекающего в глобальном масштабе, и вот почему.

Изменения, произошедшие в политико-экономической обстановке после окончания Второй мировой войны, вывели на повестку дня новые вопросы, которые касались направлений дальнейшего развития бывших колоний и их места в структуре послевоенной капиталистической системы. Либеральный ответ на эти вопросы, сформулированный в рамках теорий «модернизации», гласил, что все освободившиеся страны с необходимостью пройдут тот же самый исторический путь, что некогда прошли ныне развитые. Этот путь «догоняющей модернизации» приведет развивающиеся государства к процветанию и благополучию, при этом их политические и социально-экономические структуры будут идентичны структурам «эталонных» западных держав.

Иной взгляд на положение развивающихся стран в структуре мировой капиталистической системы сложился у сторонников концепций зависимого развития. Первоначально данные концепции возникли на материале Латинской Америки. И это не было случайностью. Страны Латинской Америки перестали быть колониями еще в XIX веке, но при этом они оставались экономически и политически зависимыми от западных стран. Вопрос о природе этой зависимости и стал предметом рассмотрения данных концепций[6].

Именно в рамках теорий зависимости исследователи вернулись к марксистскому тезису о «неравномерности развития» различных стран капиталистической системы, связанному с теориями В. И. Ленина, Р. Люксембург и других исследователей империализма. Этот тезис после войны нашёл отражение в признании капитализма структурой, чётко разграниченной на «центр», представленный высокоразвитыми капиталистическими странами и «периферию», находящуюся в зависимом от центра положении.

Другим направлением современного исследования капитализма, опиравшимся на идеи Розы Люксембург, стал мир-системный анализ. Если сторонники концепций зависимости анализировали прежде всего современную им ситуацию, то основоположники мир-системного анализа пытались дать обобщённое описание процессов зарождения и исторического развития капиталистической системы — в их числе И. Валлерстайн.

Ряд главных положений его теории перекликаются с некоторыми идеями Розы Люксембург. Так, тезис Валлерстайна о том, что «капитализм изначально был явлением мироэкономики»[7], опиравшимся при своем возникновении на мировые торговые потоки, а не на рынки отдельных национальных государств, отчасти основан на схожем выводе Люксембург: «мировой обмен заранее является историческим условием существования капитализма»[8]. Валлерстайн этой преемственности во взглядах и не отрицает[9].

Схожи рассуждения сторонников мир-системного анализа и Розы Люксембург и по вопросу о роли географической экспансии капитализма. По мысли Люксембург, «процесс накопления капитала всеми своими отношениями стоимости и вещественными отношениями — своим постоянным капиталом, переменным капиталом и прибавочной стоимостью — связан с некапиталистическими формами производства»[10], и, следовательно, оставаться в тесных границах места своего рождения капитализм не может по определению: «если бы ему пришлось пользоваться исключительно только элементами производства, которые можно добыть в этих узких границах, он не достиг бы своей теперешней высоты, и его развитие вообще было бы невозможно»[11].

Об изначальной нацеленности капитализма на внешнюю экспансию говорят и сторонники теории зависимого развития. «Процесс капиталистического накопления в странах, ставших центрами мировой системы», — отмечает Самир Амин, — «всегда был одновременно и ориентированным внутрь себя, и открытым, во многих случаях даже агрессивно открытым (империалистическим)»[12]. Причины данной экспансии называются те же, что и у Люксембург: поиск новых источников сырья, средств производства и рабочей силы, а также необходимость открытия новых рынков сбыта.

Однако если для Розы Люксембург главная причина расширения капиталистической системы заключается в необходимости реализации части прибавочной стоимости, для которой не нашлось ресурсов внутри «чистого» капиталистического общества, то для сторонников мир-системного анализа экспансия капитализма связана в большей степени с проблемой перенакопления капитала. Джованни Арриги, отмечая наличие зависимости между перенакоплением капитала в странах центра и тенденцией расширения периферийной зоны капиталистической мир-системы, писал: «время от времени капитал накапливается в размерах больших, чем может быть реинвестировано в производство и обмен товаров в рамках существующих территориальных систем… Включение нового пространства в систему накопления “задерживает” следующий кризис перенакопления, поглощая эти излишки через пространственное расширение системы накопления»[13].

Один из важнейших вопросов, находившийся в центре внимания Люксембург и ставший впоследствии ключевым для сторонников концепций зависимого развития и мир-системного анализа — какое значение в процессах накопления капитала имеют докапиталистические общественные отношения, постоянно обнаруживающиеся в том или ином сегменте капиталистической системы?

Люксембург, считая, что «совершенно нельзя понять, почему все необходимые средства производства и средства потребления должны быть произведены только капиталистически»[14], на большом количестве примеров демонстрирует сильнейшую зависимость капиталистического хозяйства стран центра от докапиталистических социальных структур, встроенных в процесс капиталистического производства. На примере английского хлопчатобумажного производства она показала, насколько сильно зависит промышленность в центре капиталистической системы от некапиталистически произведённых средств производства: хлопка из рабовладельческих штатов Америки и хлеба (поддерживавшего существование английских рабочих) из крепостной России[15]. Другой пример — добыча каучука, практиковавшаяся европейским капиталом в африканских колониях и Америке. Хозяйственным базисом этого производства являлись примитивные системы эксплуатации, которые представляли собой разнообразные комбинации рабства и барщинных отношений[16].

Позицию Люксембург в этом вопросе разделили многие современные исследователи. Так, французский историк Ф. Бродель (один из основателей мир-системного анализа) отметил правоту Р. Люксембург, когда говорил о том, что капитализм не может жить иначе как в окружении других способов производства, им в ущерб[17]. «Капитализм, прежде всего, предполагает некоторую иерархию, он ставит себя на вершину такой иерархии, будь она создана им самим или нет. Там, где он вмешивается лишь на последнем этапе, капитализму достаточно промежуточного звена — чуждой, но потворствующей ему социальной иерархии, которая продолжает и облегчает его действия. Польский магнат, заинтересованный в Гданьском рынке, хозяин энженьо (рабовладельческие сахарозаводческие хозяйства, состоявшие из плантаций тростника и примитивных перегонных заводов. — Прим. ред.) на бразильском Северо-Востоке, связанный с купцами Лиссабона, Порту или Амстердама, ямайский плантатор, связанный с лондонскими купцами, — и вот уже связь установлена, поток движется. Такие промежуточные звенья, очевидно, зависят от капитализма, они даже составляют его неотъемлемую часть»[18].

Аналогичного взгляда на данную проблему придерживаются и другие сторонники мир-системного подхода. По их мнению, наёмный труд лично свободных пролетариев был лишь одним из способов получения прибавочного продукта в капиталистической системе. В силу специфики мирового разделения труда данный способ оказался характерен для центра капиталистического мира-экономики. На периферии же широко применялись рабство, барщина, издольщина и другие принудительные формы организации трудовых процессов. Периферийные способы эксплуатации и контроля рабочей силы в данном случае были ничуть «не менее капиталистическими» чем центральные, т. к. производство прибавочного продукта здесь было подчинено главной цели — реализации его на мировом капиталистическом рынке[19]. Поэтому, отмечает И. Валлерстайн, «рабство и так называемое “второе издание крепостного права” не следует оценивать как аномалии в капиталистической системе». На примере Южной Америки А. Гундер Франк, в свою очередь, показал что «рост латифундий и псевдофеодальное рабство в Латинской Америке всегда были и до сих пор являются коммерческим ответом на растущий спрос», и что «они не представляют собой привнесение или пережиток чуждых институтов, возникших до начала капиталистического развития»[20].

Разница позиций Розы Люксембург и сторонников мир-системного анализа по данному вопросу заключается во взгляде на историческую эволюцию соответствующих социальных структур. По мысли Люксембург капитал, втягивая всё новые и новые хозяйственные организмы в орбиту своего влияния, целиком их «переваривает», преобразуя по своему образу и подобию, т. е. подвергая местные социальные структуры тотальной пролетаризации. Позиция мир-системщиков несколько иная. Капитализм для них — это, прежде всего, единая система разделения труда, поэтому и рабство в Новом Свете, и барщина в Восточной Европе — это тоже капитализм. Те или иные социальные отношения (рабовладельческие, феодальные и пр.) порождают соответствующий способ производства «лишь когда они являются определяющими для других социальных отношений»[21]. Но когда подобные отношения «содержатся внутри капиталистического мира-экономики, их автономная реальность исчезает»[22]. Валлерстайн считает, что используя термины «капиталистические» и «некапиталистические способы производства», Роза Люксембург лишь создала определённую путаницу[23]. Однако в целом он согласен с тем, что долгосрочная тенденция эволюции капитализма заключается в распространении пролетаризации труда внутри капиталистического мира-экономики на периферийные регионы[24].

Модель «центр-периферия»

Рассматривая актуальные моменты теории накопления капитала Розы Люксембург, нельзя не отметить, что именно к её трудам восходит понимание капитализма как единой экономической системы, разделённой на развитый центр и эксплуатируемую зависимую периферию. Сегодня факт подобного разделения неоспорим, и без его понимания невозможно осмыслить как историю развития капитализма, так и процессы, протекающие в современном мире. Даже те авторы, которых трудно заподозрить в симпатиях к марксизму, признают деление мира на центр и периферию («первый мир» и «третий мир», «Север» и «Юг»)[25]. Что и говорить о тех научных направлениях, которые использовали наследие Люксембург для возведения собственного теоретического фундамента. Так, Теотониу Дус Сантус — один из создателей концепции зависимого развития — отмечал, что именно марксистские теории империализма положили начало изучению «процесса расширения империалистических центров и их доминирования во всемирном масштабе»[26]. Несмотря на то, что представление о капитализме как о системе, в которой развитие одной ее части происходит за счёт другой, является общим как для Розы Люксембург, так и для теоретиков зависимого развития, в их взглядах есть принципиальные расхождения, о которых необходимо упомянуть.

Согласно Люксембург, капиталистический способ производства, возникнув в Европе, в ходе своей экспансии распространяется на всё новые территории: «Капитал не может обойтись без средств производства и рабочих сил всего земного шара: для беспрепятственного развития процесса своего накопления он нуждается в природных богатствах и рабочих силах всех поясов земли. Но так как последние в подавляющем большинстве случаев фактически находятся под властью докапиталистических способов производства, — а последние являются исторической средой накопления капитала, — то отсюда вытекает неудержимое стремление капитала к завоеванию соответствующих стран и обществ»[27].

В ходе подобной экспансии капитализм, как уже отмечалось выше, проводит всестороннюю реструктуризацию вовлекаемых в систему периферийных регионов. Данные преобразования, протекая по одинаковой схеме (борьба против натурального хозяйства — развитие простого товарного хозяйства — введение капиталистического товарного хозяйства), приводят, по Люксембург, к становлению «классического» капиталистического способа производства на периферии. Как пишет сама исследовательница: «С точки зрения исторической, накопление капитала является процессом обмена веществ между капиталистическими и докапиталистическими способами производства. Без докапиталистических способов производства накопление не может иметь места, само накопление состоит, с этой точки зрения, в разъедании и ассимилировании этих способов производства. Поэтому накопление капитала без некапиталистических формаций так же невозможно, как невозможно дальнейшее существование этих последних рядом с капиталистическим накоплением. Лишь в постоянном прогрессирующем разрушении некапиталистических формаций даны условия для накопления капитала»[28]. Таким образом, Люксембург рассматривает взаимодействие капиталистического центра и некапиталистической периферии, «разъедая и ассимилируя» которую, капитал получает ресурсы для дальнейшего воспроизводства.

Позиция теоретиков зависимого развития по вопросу о взаимодействии центра и периферии иная. Напомним, что их концепции формировались в эпоху кризиса теорий модернизации. После окончания Второй мировой войны и начала процесса деколонизации казалось, что освободившиеся страны наконец-то получат шанс на самостоятельное движение вперёд и смогут догнать по уровню развития свои бывшие метрополии. Однако никакого развития этих стран не произошло. Подобная ситуация явно противоречила всем радужным перспективам, нарисованным для «развивающихся» стран сторонниками теорий модернизации. Вот как описывал эту ситуацию теоретического замешательства и неопределённости Рауль Пребиш: «Напичканный всевозможными теориями, я не мог понять, что происходит с аргентинской экономикой ... часто я испытывал ощущение, что все, чему меня учили, не только не помогает осмыслению этой действительности, но и мешает изучать ее... Я пришел к выводу, что ... в теориях, разработанных в промышленно развитых странах ... заложена ничем не оправданная претензия на универсальность. Эти теории отражают, и то не всегда адекватно, тенденции развития промышленно развитых стран, и не дают ответа на вопрос, что происходит в наших странах»[29]. Именно в этой ситуации и появились на свет концепции зависимого развития. Этот теоретический шаг, по словам Т. Дус Сантуса, должен был «преодолеть “теорию развития”, которая ищет объяснения ситуации в развивающихся странах в неспособности перенять схемы эффективности, характеризующие развитые страны»[30].

К исследователям, занимавшимся проблемами зависимых стран, постепенно пришло осознание того факта, что способ производства в этих странах является капиталистическим, но в тоже время качественно отличающимся от капиталистического способа производства в странах центра. Характеризуя этот «периферийный капитализм», Р. Пребиш писал: «В качестве отправной точки я взял положение, согласно которому периферийный капитализм является составной частью мировой системы хозяйства, которая сложилась на основе давно известной схемы международного разделения труда и вытекающих из него последствий для развитых и развивающихся стран. Периферийный капитализм оказался встроен в эту структуру как зависимый, придаточный капитализм, подчиненный интересам развитых стран, существующий под знаком их гегемонии и господства рыночных законов»[31]. «Мы видим», — отмечает, в свою очередь Т. Дус Сантус, — «что зависимость — важнейшая черта социально-экономической системы слаборазвитых стран». Этими государствами «обретается собственная манера — зависимый способ — участия в процессе развития мировой капиталистической экономики. Таким образом, зависимость есть специфический способ капиталистического производства в наших странах»[32].

Таким образом, если Люксембург рассматривает взаимодействие капиталистического центра и некапиталистической периферии (более прогрессивного способа производства с менее прогрессивными), то сторонники теорий зависимого развития говорят о капиталистическом центре и капиталистической же периферии (о взаимодействии внутри одного способа производства). Если в теории Розы Люксембург отсталость и неразвитость капитализма в колониях рассматривается как временное состояние, связанное с незавершённостью процесса становления буржуазных отношений, то с точки зрения депендистов неразвитость и зависимость суть явления структурные, связанные со спецификой функционирования капитализма на периферии. Взглянув на современную капиталистическую систему, можно сказать, что в этой заочной дискуссии правы оказались теоретики зависимого развития. Невозможность сделать всю систему «ядром без периферии» сегодня обнаруживается со всей очевидностью.

Империализм как метод накопления капитала

Следующее положение теории накопления капитала Розы Люксембург касается трактовки империализма. Данный вопрос напрямую связан с её взглядом на историческую тенденцию развития капиталистического способа производства. Погоня за территориями некапиталистической мировой среды приводит к неизбежному сокращению их числа, к конкурентной борьбе между странами центра и к росту «энергии империализма», но «чем энергичнее и основательнее заботится империализм о гибели некапиталистических культур, тем быстрее вырывает он почву из-под ног процесса накопления капитала»[33].

Итак, по мысли Люксембург, сущность империализма «состоит именно в распространении господства капитала из старых капиталистических стран на новые области и в хозяйственной и политической конкурентной борьбе этих стран из-за подобных областей»[34]. Таким образом, империализм является постоянным спутником капитализма, сопровождающим его на всём пути «движения капитала на мировой арене».

Такое понимание империализма, безусловно, противоречит ленинской теории «империализма как высшей стадии капитализма», взятой в том виде, в каком она была канонизирована советской наукой. На наш взгляд, различия между теориями Ленина и Люксембург не являются абсолютно непреодолимыми. Р. Люксембург, говоря об империализме как о «вечном спутнике» капитализма, не отрицает специфичности современной ей стадии развития капиталистического способа производства. Она говорит об «империалистической фазе накопления капитала», выделяя её основные характеристики: вывоз капитала, международные займы, дешевый экспорт, охранительные пошлины и т. д. В. И. Ленин, в свою очередь, говорит о том, что «колониальная политика и империализм существовали и до новейшей ступени капитализма и даже до капитализма»[35].

Таким образом, говоря об «империализме», как о методе накопления капитала, лучше иметь в виду определение Р. Люксембург; напротив, говоря об «империалистической» стадии развития, во избежание путаницы лучше использовать понятие «монополистический капитализм», которое сам Ленин постоянно применяет в качестве синонима империализма. Аналогичным образом феномен «империализма» трактуется в работах ряда современных исследователей (С. Амина, Н. Кляйн, М. Хардта и др.).

Трактовка империализма как постоянного спутника капитализма не утрачивает своей актуальности и в наше время. Сколько раз в новейшей истории мы сами были свидетелями агрессивных милитаристских акций, проводимых капиталистическими странами в интересах крупного бизнеса! Столкнувшись с проблемами накопления капитала в той или иной стране мира, они пускали в ход все имеющиеся в их арсенале средства для решения этих проблем.

«Капитал не знает другого решения вопроса кроме насилия, которое является постоянным методом накопления капитала как общественного процесса не только при генезисе капитализма, но и вплоть до настоящего времени»[36].

«Европейские “народные хозяйства” протягивают свои щупальца во все страны и ко всем народам земли для того, чтобы удушить их в одной большой сети капиталистической эксплуатации»[37].

Советуем подумать над этими высказываниями Розы Люксембург тем, кто всё ещё верит в красивые сказки про то, что у нынешнего капитализма появилось «человеческое лицо», а современная глобализация несёт мир и процветание всем жителям нашей планеты.

Накопление через разрушение

Ещё один аспект теории накопления капитала Розы Люксембург, на котором стоит остановиться, касается механизмов возобновления постоянного и переменного капитала. Эти главнейшие предварительные условия воспроизводства капитала включают в себя вещественные элементы производства и рабочую силу. Прогрессирующее накопление нуждается в новых поступлениях живого труда и ресурсов, необходимых для дальнейшего получения прибыли. Находя эти ресурсы за пределами своих зон влияния, капитал при помощи империалистической экспансии стремится ими завладеть и использовать в процессе расширенного воспроизводства.

Однако просто захватить какую-либо территорию для осуществления этой цели оказывается недостаточно. Капиталистическая экспансия сильно отличается от различных грабительских походов, набегов и захватнических войн прошлого. Главным для капитализма является не грабёж, не поиск богатств и не захват земель, главное для него — использовать найденные ресурсы так, чтобы они приносили прибыль. Прежде всего это касается социальных ресурсов. Но зачастую те формы общественного устройства, которые обнаруживает в ходе своей экспансии капитал, для игры по его правилам совсем не приспособлены.

Поэтому капитализм всюду и всегда ведет борьбу за уничтожение тех обществ, чья хозяйственная организация покоится на связанности средств производства и рабочей силы[38]. Желание капитализма преодолеть прочные преграды, созданные некапиталистическими формациями на пути дальнейшего накопления, приводит к тому, что он стремится к уничтожению этих формаций как самостоятельных социальных образований. Важнейшими результатами этих действий являются непосредственный захват главных источников производительных сил и «освобождение» местной рабочей силы из «крепких оков» традиционных производственных отношений[39]. Таким образом, капитал, экспортируемый из метрополий, находит на развалинах былых социальных структур новые возможности для накопления. Выжав из местного населения максимум прибавочной стоимости, разграбив ресурсы, принеся непоправимый ущерб экологии, капитал переходит в другое место, а территории, некогда приносившие колоссальные прибыли странам центра, бросаются ими на произвол судьбы.

В истории капитализма примеров воплощения в жизнь названной стратегии, что называется, хоть отбавляй. Процессы «огораживания» в Англии, капиталистическая реструктуризация Нового Света, Ирландии, Индии, «открытие» Китая и Японии и т. д. Однако её наиболее наглядный пример, не имеющий аналогов по широте охвата и молниеносности проведения, —современная неолиберальная глобализация. Контрнаступление капитала, начавшееся с постепенного демонтажа социально-ориентированной экономики кейнсианского периода в странах центра, в 70-80-е годы набрало обороты и превратилось в мощную, хорошо организованную атаку по всем фронтам. В США, Великобритании, а затем и в других европейских странах были сокращены расходы на социальную сферу, приватизированы многие государственные предприятия, резко увеличилось число безработных. Воплощением неолиберальной доктрины стала политика Р. Рейгана и М. Тэтчер.

В международных отношениях стратегия, проводниками которой стали Всемирный банк, Международный валютный фонд, Всемирная торговая организация и другие подконтрольные крупному капиталу организации, предполагала агрессивное навязывание периферийным странам так называемых «программ структурных перестроек». Они включали в себя следующие требования: либерализацию цен, обеспечение условий для свободы передвижения капитала, тотальную приватизацию, отказ от субсидирования сельского хозяйства, резкое сокращение расходов на социальную сферу, привязку курса национальной валюты к доллару США, проведение налоговых реформ, учитывающих интересы крупного капитала и т. д.

Периферийные страны, пошедшие по пути структурных перестроек, оказались в крайне бедственном положении: уровень жизни подавляющего большинства населения катастрофически упал, волна приватизации накрыла не только заводы, промышленные объекты, но и больницы, школы, источники питьевой воды и т. д., галопировала инфляция, государственный долг многократно возрастал. Все последствия этого «структурного реформирования» (более известного под названием «шоковой терапии») хорошо знакомы и жителям бывшего СССР.

Суждения Розы Люксембург вновь подтвердились исторической практикой. О том, что процесс накопления капитала происходит посредством разрушения других социальных организмов, сейчас пишут очень многие, а это свидетельствует об актуальности проблемы, поднятой Люксембург. Так, например, Дж. Арриги отмечает, что при проникновении капитала на новую территорию «происходит высвобождение активов (включая рабочую силу) по очень низкой, в некоторых случаях нулевой цене. Перенакопленный капитал может завладеть этими активами и сразу же обратить их к своей выгоде»[40]. Затем избыточный капитал «производит пространство», т. е. обеспечивает новую территорию необходимой для дальнейшего накопления материальной и социальной инфраструктурой. После того, как соответствующим образом произведено новое пространство, избыточный капитал используется в новых производственных комбинациях, которые становятся прибыльными вследствие географического расширения системы накопления[41].

Об этом же, характеризуя современную глобализацию, рассуждает и такой автор, как субкомандате Маркос: «Территории разрушаются и освобождаются от людей. Во время войны территорию противника необходимо разрушить, превратить в пустыню. Но не просто из страсти к разрушению, а для того чтобы потом восстановить и заново упорядочить. … После разрушения необходимо восстановление. Восстановить территории и отвести на них людям место, которое определят законы рынка»[42]. Кроме того, следует отметить работы Н. Кляйн о «капитализме катастроф», а также теорию «нового империализма» Д. Харви.

«Автоматический крах» капитализма?

Взгляды Р. Люксембург на историческую тенденцию кризиса капиталистического способа производства, напрямую вытекающие из главного вывода её концепции, получили обобщенное название «теории автоматического краха капитализма». Взаимодействуя с некапиталистическими общественными кругами и странами, вытесняя и разлагая их, капитал подготавливает собственную гибель, поскольку «он своим расширением за счёт всех некапиталистических форм производства держит курс на тот момент, когда всё человечество в действительности будет состоять из одних лишь капиталистов и наёмных пролетариев и когда дальнейшее расширение, следовательно, накопление, станет поэтому невозможным»[43].

Сегодня мы видим, что это не так. Но при всей ошибочности положений теории не следует забывать, что сама Люксембург никогда не призывала сложить руки в ожидании. Её жизнь, её разрыв с традиционной социал-демократией и участие в основании коммунистической партии, её трагическая смерть служат примером самоотверженной революционной борьбы против капитализма за социализм. Наследие Люксембург — не только анализ капитализма, но и теория антикапиталистической революции. Не может быть и речи о том, чтобы приписать ей какие-то телеологические или фаталистические взгляды. Будущее для неё оставалось открытым для анализа. Неизбежность краха капитализма и наступления социализма не может быть гарантирована никакими теоретическими прогнозами, однако гарантированной альтернативой последнему может быть только варварство.

Примечания

1. Андерсон П. Размышления о западном марксизме. М.: Интер-Версо, 1991. С. 21. http://scepsis.ru/library/id_1821.html.

2. Люксембург Р. Накопление капитала. ТТ. 1-2. М.-Л., 1934. С. 258.

3. Цит. по: Каллиникос А. Антикапиталистический манифест. М.: Праксис, 2005. С. 64.

4. Последнее издание «Накопления капитала» в СССР датируется 1934 годом.

5. См. например: Лаптев И. Д. Предисловие // Люксембург Р. Введение в политическую экономию. М.: Издательство социально-экономической литературы, 1960. СС. 21-25; Мотылёв В. Предисловие // Люксембург Р. Накопление капитала. ТТ. 1-2. М.-Л., 1934. СС. XXXIV-XXXV; Розенталь, М. М. Диалектика ленинского исследования империализма и революции. М.: Мысль, 1976. СС. 67-72.

6. Семёнов Ю. И. Философия истории (Общая теория, основные проблемы, идеи и концепции от древности до наших дней). М.: Современные тетради, 2003. С. 209.

7. Валлерстайн И. Анализ мировых систем и ситуация в современном мире. СПб.: Университетская книга, 2001. С. 38.

8. Люксембург Р. Указ. соч. С. 252.

9. Валлерстайн И. Указ. соч. С. 59.

10. Люксембург Р. Указ. соч. С. 257.

11. Там же, c. 251.

12. Амин С. Африка: жизнь на грани.

13. Арриги Дж. Адам Смит в Пекине: Что получил в наследство XXI век. М.: Институт общественного проектирования, 2009. С. 243.

14. Люксембург Р. Указ. соч. С. 250.

15. Там же, c. 250.

16. Там же, c. 252.

17. Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV-XVIII вв. Т. 3. М.: Весь мир, 2007. С. 46.

18. Там же.

19. Валлерстайн И. Указ. соч. СС. 36-37.

20. Гундер Франк А. Развитие неразвитости.

21. Валлерстайн И. Указ. соч. С. 72.

22. Там же.

23. Там же, с. 59.

24. Там же, с. 67.

25. См.: Сорос Дж. Тезисы о глобализации // Вестник Европы, №2, 2001; Белл Д., Иноземцев В. Л. Эпоха разобщенности: Размышления о мире XXI века. М.: Центр исследований постиндустриального общества, 2007. С. 74.

26. Дус Сантус Т. Структура зависимости // Скепсис. № 5, 2008. С. 84.

27. Люксембург Р. Указ. соч. С. 257.

28. Там же, cс. 297-298.

29. Пребиш Р. Периферийный капитализм: есть ли ему альтернатива. М.: ИЛА РАН, 1992. С. 36.

30. Дус Сантус Т. Указ соч. С. 84.

31. Пребиш Р. Указ. соч. С. 33.

32. Цит. по: Семёнов Ю. И. Философия истории (Общая теория, основные проблемы, идеи и концепции от древности до наших дней). М.: Современные тетради, 2003. С. 204 http://scepsis.ru/library/id_1085.html.

33. Люксембург Р. Указ. соч. С. 321.

34. Там же, с. 389.

35. Ленин В. И. Империализм, как высшая стадия капитализма // Ленин В. И. Соч. Т. 27. СС. 379-380.

36. Люксембург Р. Указ. соч. С. 261.

37. Люксембург Р. Введение в политическую экономию. М.: Издательство социально-экономической литературы, 1960. С. 64.

38. Люксембург Р. Накопление капитала. С. 260.

39. Там же.

40. Арриги Дж. Указ. соч. С. 252.

41. Там же, сс. 243-244.

42. субкоманданте Маркос. Четвертая мировая война // субкоманданте Маркос. Другая революция. Сапатисты против нового мирового порядка. М.: Гилея, 2002. С. 146. http://scepsis.ru/library/id_576.html.

43. Люксембург Р. Накопление капитала. СC. 387-388.

 

 

 

 

 

БИРЮКОВ Александр Александрович — доцент Амурского гуманитарно-педагогического государственного университета (АмГПГУ) (г. Комсомольск нa Амуре), кандидат философских наук.

 

«Главный вывод, к которому пришла в ходе своего исследования Люксембург, известен. По её мнению, именно некапиталистические социальные слои и некапиталистические страны позволяют осуществлять накопление капитала, предоставляя рынки сбыта для капитализации части прибавочной стоимости, которая не может быть реализована лишь за счёт буржуазии и пролетариата.  Но несмотря на ошибочность главного вывода, теория накопления капитала Розы Люксембург имеет ряд положений, которые сохраняют свою актуальность и могут многое прояснить при анализе процессов, происходящих в современном мире».     21 ноября 2011

 

 

Източник: Научно-просветительский журнал ”Скепсис”

 

Работнически колективи и нова работническа стратегия - проф. Ричард Улф

 

  

   Живеем по време на втората голяма капиталистическа криза за последните 75 години. Но за разлика от предишната, днес никой не говори за работниците – всички онези хора, останали без работа и без помощ, благодарение на приетата от запада политика на остеритет. Вместо конкретна помощ за работническата класа, съставляваща мнозинството, слушаме за необходимостта от грижа на държавата за „малкия и средния бизнес“.

    В тази лекция американският професор по икономика Ричард Д. Улф ще насочи вниманието ни към проблемите на работниците. Ще се запознаем с работническите стратегии в исторически аспект, както и с възможната реална алтернатива.

    Работническото движение спешно се нуждае от нови решения. Време е да поговорим за тях. 

 

Виж тук:   https://www.youtube.com/watch?v=_C12G4F4yww      

или тук - http://www.dokumentalni.com/?p=3062  

 

 

 

 

 

Маркс умря, да живее Маркс ! - проф. Васил Проданов

 

 

През 1989 г. Франсис Фукуяма обяви "края на историята", а там, където историята е свършила, няма място за концепция, чието особено важно качество е историчността, идеята за движение на историята в определена посока, каквато е тази на Карл Маркс.

Дали обаче Маркс и марксизмът наистина са мъртви?

На 15 февруари 2014 г. в най-голямата зала на Лондонския университет се събират стотици студенти от цяла Великобритания, за да основат Марксистка студентска федерация, която си поставя за цел да обедини "студенти, обучени на марксизъм". И това не е изолирано събитие, показващо локален интерес.

Справка от началото на февруари 2013 г. в световната виртуална книжарница "Амазон.ком" сочи, че в нея има 23 313 книги, в чието заглавие стои името на Маркс. Заглавията, свързани с иконата на неолибералния капитализъм Айн Ранд са само 2401, т.е. почти 11 пъти по-малко.

Преди 25 години изглеждаше като че ли Маркс бе окончателно погребан в пепелта на миналото.

Много скоро обаче миналото започна да се завръща, паралелно с възхода на

глобализирания неолиберален капитализъм

нарастващото неравенство и обедняване на големи маси от хора.
На 28 октомври 1998 г. в Ландън скул ъв икономикс неговият директор, най-известният жив социолог Антъни Гидънс в претъпканата с xора зала започна своята първа публична лекция по проблемите на глобализацията. Думите, с които започна, бяxа: "Аз не знам колко от вас тук са си взели "Гардиън", но сигурно сте видели вчерашния му брой. Е, той се завръщал, според "Гардиън"... Kaрл Маркс се завръщал. Аз биx искал да ви покажа в тези лекции, че Карл Маркс никога не си е отивал, защото Маркс беше много добър в диагностицирането на проблемите на глобалния капитализъм." Тези негови думи бяxа посрещнати с бурни ръкопляскания. До мен една жена плачеше.

После дойде септември 1999 г., когато Би Би Си проведе онлайн проучване на това кой е най-големият мислител на изминаващото xилядолетие и Маркс бе обявен за "мислителя на xилядолетието".

През 2011 г. издателството на Йелския университет издаде превърналата се в бестселър книга на големия английски философ и литератор Тери Игълтън "Защо Маркс беше прав".

На 4 юли 2011 английският вестник "Гардиън" публикува статия на Стюарт Джефрис под знаменателното заглавие "Защо марксизмът е във възxод отново".
Статията завършваше със заключителната фраза на "Комунистическия манифест": "Нека управляващите класи да треперят от комунистическата революция. Пролетариите няма какво да губят освен оковите си".

В броя си от май - юни 2009 г. знаменитото американско списание "Форин полиси" публикува статия под заглавие "Истински модерният Маркс" , в която говори за "ренесанс на интереса" към него, защото той преди всички други е предсказал особеностите на днешната капиталистическа глобализация. Неслучайно в световен план рязко е скочила продажбата на "Капиталът". Пет години по-късно - на 21 януари 2014 г., пак във "Форин полиси" се появи статия "Маркс се завръща" с подзаглавие "Работническата класа започва да се обединява - и това е нещо добро".

На 7 септември 2011 г. "Харвард бизнес ревю" - икономическото списание на един от най-добрите световни университети - Харвардския, постави на обсъждане въпроса "Прав ли беше Маркс?" и прилагайки неговите разбирания за такива явления като обедняване, криза, стагнация, отчуждение, фалшиво съзнание, стоков фетишизъм, откри, че те са валидни и днес.

На 11 август 2011 г. в голямо свое интервю в "Уолстрийт джърнъл" един от знаменитите съвременни икономисти Нуриел Рубини (който не е марксист) заяви, че Маркс е бил прав, когато е говорел за това, че

"капитализмът може да разруши себе си"

В редица германски университети започнаxа да се организират семинари за съвместно четене на "Капиталът", защото нарастващо число xора почнаxа да смятат, че идеологът на комунизма трябва да бъде преосмислен и преоткрит в ерата на глобалната криза. Xумболтовият университет проведе голяма конференция под надслов "Да преосмислим Маркс". В интернет в хит се превърнаха превежданите на различни езици, включително и на български, лекции на двама американски професори - по проблемите на марксизма на проф. Ричард Улф и на "Капиталът" на Маркс - на проф. Дейвид Харви.

На 25 март 2013 г. Майкъл Шуман излезе в списание "Тайм" със своята статия "Отмъщението на Маркс: как класовата борба оформя света", преведена след това на десетки езици. "Все още революцията на Маркс предстои да се материализира", казва той. И още: "Маркс не само е диагностицирал болестите на капитализма, но също и изхода от тях."

На 10 ноември 2013 г. във в. "Гардиън" се появи материал, озаглавен "Преподавателите по икономикс, обвинени, че не могат да се освободят от заблудите преди кризата". Статията бе онагледена с голяма снимка на Маркс и в нея се разказва за конференция с икономисти в Лондон, организирана от британското министерство на финансите за търсене на отговори на кризата.

Изтъкната била небxодимостта от нови курсове по икономика, които да включват и "ученията на Маркс и Кейнс, за да се подкопае господството на неокласическите теории на свободния пазар".

През декември 2013 г. папа Франциск І заяви, че за него не е обида това, че десницата в САЩ го е заклеймила като марксист. По този повод "Гардиън" излезе на 16 декември 2013 г. със статия

"И какво от това, ако папата бе марксист"

в която остро възразява срещу опитите думата "марксист" да се употребява с негативен оттенък.

На 30 януари 2014 г. едно от най-известните световни издания в областта на шоу бизнеса американското списание "Ролинг Стоун" излезе със статия под заглавие "Маркс беше прав: Пет изненадващи неща, които Карл Маркс предсказа за 2014 г." с подзаглавие "От iPhone 5S до корпоративната глобализация модерният живот е пълен с доказателства на Марксовите прогнози". Съвременният живот е пълен с доказателства за Марксовите прогнози, ни казват съвременните последователи на знаменитата музикална рок група "Ролинг Стоунс".

Е, мъртъв ли е Маркс?

 

 

 

 

Източник: вестник „Труд”, 18 февруари 2014 г.

 

Мерките за строги икономии възпрепятстват икономическия растеж - Джоузеф Стиглиц

 

 

Според Нобеловия лауреат освен ако не се променят правителствените политики, периодът на разочарование ще продължи още дълго

 

Малко след като глобалната финансова криза изригна през 2008 г., предупредих че, освен ако не бъдат предприети правилните политики, то може да се настани безпокойството в японски стил – слаб растеж и стагниращи доходи за години напред. Въпреки че лидерите от двете страни на Атлантическия океан твърдяха, че са научили уроците си от Япония, те продължиха да повтарят едни и същи грешки. Сега дори и един от водещите политици на САЩ Лари Съмърс предупреждава за стагнация в световен мащаб, заявява пред CNBC носителят на Нобелова награда за икономика Джоузеф Стиглиц.

Основният въпрос, който повдигнах още преди пет години бе, че в общи линии американската икономика беше болна още преди кризата. Тогава имаше само

 балон в цените на активите,

 създаден благодарение на небрежното регулиране и на ниските лихвени проценти, които направиха така, че икономиката да изглежда стабилна.

Под повърхността обаче зрееха безброй проблеми – увеличаващото се неравенство, незадоволените нужди от структурни реформи (преминаването от икономика, движена от промишленото производство, към услугите и адаптирането към променящите се в световен мащаб конкурентни предимства), продължаващите глобални дисбаланси. Проблем е и финансовата система, която е по-приспособена към спекулациите, отколкото към инвестициите, които ще създадат работни места, ще увеличат производителността и ще пренасочат излишъците така, че да максимизират социалните ползи.

Ответните удари на политиците към кризата не успяха да намерят решението на тези проблеми. Стана по-лошо - те изостриха някои от тях и създадоха нови - и то не само в САЩ. Резултатът бе повишаване на задлъжнялостта в много страни, след като спадът в брутния им вътрешен продукт (БВП) подкопа държавните приходи. И нещо повече - недостатъчните инвестиции както в публичния, така и в частния сектор създадоха едно

 поколение от млади хора, които прекараха години в бездействие.

 В един момент от своя живот те се обезвериха. В момент, в който те е трябвало да усъвършенстват своите умения и да повишат производителността си.

И от двете страни на Атлантическия океан БВП най-вероятно ще расте значително по-бързо тази година, отколкото през 2013 г. Но преди лидерите, които прегърнаха политиките за строги икономии да отворят шампанското и вдигнат тост, те следва да обърнат внимание на това къде сме ние и да се фокусират върху почти непоправимите вреди, които причиниха тези политики.

Рано или късно всеки спад си има край. Отличителният белег на добрите политики е, че те успяват да сложат край на снижаването по-бързо, отколкото биха го направили иначе. Отличителният белег на мерките за строги икономии е, че много правителства ги приемат, а всъщност така те правят спадовете далеч по-дълбоки и по-продължителни от необходимото, с по-дългосрочни последствия.

Реалният (изгладен спрямо инфлацията) БВП на глава от населението в повечето от страните в Северното полукълбо е нисък в сравнение със стойностите му през 2007 г. В Гърция икономиката се сви с 23%. За последните шест години Германия – най-добре представящата се държава в Европа – отчете мизерен среден годишен икономически растеж от 0,7%. Американската икономика все още е приблизително с 15% по-малка, отколкото би била, ако растежът бе продължил, дори и с умерена траекторията, преди кризата.

Но дори и тези цифри всъщност не ни казват колко лоши са всъщност нещата, защото БВП не е най-добрият измерител на успеха. Далеч по-точен измерител са

 доходите на домакинствата.

Медианният реален доход в САЩ е под нивата си от 1989 г., т.е. от преди четвърт век. Медианният доход на мъжете, работещи на пълен работен ден, днес е по-нисък в сравнение с размера му преди 40 години.

Някои като икономиста Робърт Гордън предположиха, че трябва да се приспособим към новата реалност, при която дългосрочният растеж на производителността ще бъде далеч под този, който наблюдавахме през последното десетилетие. Всичко изглежда пределно ясно - освен ако не се променят правителствените политики, периодът на разочарование ще продължи дълго.

Пазарите не се самокоригират. Стоящите в основата проблеми, които очертах по-рано, могат да се влошат - а много от тях вече се влошиха. Неравенството води до слабо търсене. Разширяващото се неравенство дори отслабва търсенето още повече, а в много страни, включително и в САЩ, кризата само влоши неравенство.

Търговските излишъци на Северна Европа се увеличиха, дори след като Китай модифицира модела си на икономически растеж. По-важното е, че пазарите никога не са били добри в постигането на своите бързи структурни трансформации. Преминаването от селското стопанство към промишленото производство, например, е бе доста плавно? Напротив - то бе съпроводено от значителна социално дислокация и от Голямата депресия.

Този път също не е по-различен, но в някои случаи дори може да бъде по-страшен. Секторите, които могат да растат, отразявайки нуждите на гражданите, са услугите като образование и здравеопазване, които традиционно се финансират публично и то за добро. Но вместо правителствата да улесняват прехода, мерките за строги икономии го възпрепятстват.

Безпокойството е за предпочитане пред рецесията,

а тя от своя страна е за предпочитане от депресията. Но трудностите, пред които сме изправени сега, не са резултат от неумолимите закони на икономиката, към които просто трябва да се приспособим, както бихме го направили при природно бедствие като земетресение или цунами, например. Те дори не са един вид наказание, чрез което изплащаме греховете от миналото. Все пак, за да бъдете сигурни, неолибералните политики, които доминират през последните три десетилетия, имат много допирни точки със сегашната ни съдба.

Вместо това сегашните трудности са резултат от погрешните политики. Има алтернативи. Но ние няма да ги открием при самодоволните елити, чиито доходи и портфейли с акции растат за пореден път. Изглежда, че само някои хора трябва да се адаптират към един постоянен, по-нисък стандарт на живот. За съжаление, тези хора изглежда са повечето хора.

 

 

Източник: investor.bg, 12 февруари 2014 г.

 

 

Маркс е неизбежен / „Rollingstone“, САЩ

 

 

Пет удивителните предсказания на Карл Маркс

От  iPhone 5S до корпоративната глобализация – съвременният живот изобилства с доказателства за прозорливостта на Маркс

В последно време хората често си спомнят за Карл Маркс – от Раш Лимбо, който обвини римския Папа Франциск, че е „чист марксист“, до автора от Washington Times, който нарече кмета на Ню-Йорк Бил де Блазио „упорит марксист“. Но много, както и до сега, не съвсем разбират идеите на Маркс – най-острият критик на капитализма. Болшинството от нас някога са чували, че този радикален икономист предсказва неизбежната смяна на капитализма с комунизма, но ние често не разбираме защо Маркс е смятал, че това неизбежно ще се случи. В произведенията на  Карл Маркс (много от които той написал още преди Гражданската война в САЩ) се съдържат описания на някои аспекти от съвременния капитализъм – от Великата рецесия, започнала през 2008 г., до iPhone 5S, намиращ се джоба ни.

По-надолу предоставяме няколко факти  от живота ни през 2014 г., които Маркс предсказва, анализирайки капитализма преди повече от век.

1. Великата рецесия (хаотичната природа на капитализма)

Ключовият акпект в учението на Маркс е тъкмо хаотичната, склонна към кризи природа на капитализма. Маркс твърди, че неограниченият стремеж към печалба рано или късно ще застави компаниите да автоматизират работните места и да започнат все по-голямо и по-голямо производство на стоки, като едновременно с това занижават работната заплата, докато, в края на краищата, работниците не са в състояние да получат продукта от труда си. Без всякакво съмнение, в съвременната история, от Великата рецесия до икономическия балон на интернет-компаниите, можем да открием признаци  на това, което Маркс нарича „фиктивен капитализъм“, т.е. такива финансови инструменти, като облигациите или кредитно-дефолтните суапове. Ние произвеждаме и произвеждаме, докато не остане никой, който да може да купи продукцията ни. Развитието на този цикъл наблюдаваме и до момента: простичко казано, именно това и стана причина за краха на пазара на недвижимостта през 2008 г. Нарастващото през десетилетията неравенство доведе до съкращаване на доходите, което застави много от бедните американци още по-дълбоко да се гмурнат в дългове. Когато същите тези ипотечни длъжници масово престанаха да изпълняват задълженията си по изплащане на кредитите, фасадата на двореца рухна, както и предсказа Маркс.

2. iPhone 5S (мними потребности)

Маркс предупреждава, че склонността на капитализма да внушава, че стоките, които хората трябва да си закупят са особено ценни, а това по същество са ненужни стоки и услуги, с времето ще доведе до следното: потребителят ще стане „изобретателен и пресметлив роб на нечовешки, изтънчени, неестествени и измислени желания“. Това е твърде яростна, но точна характеристика на съвременните американци, които, наслаждавайки се на невероятния разкош, постоянно изпитват потребност да придобиват нови и нови вещи. Да вземем за пример iPhone 5S, който си купихте. Нима той е наистина по-добър от iPhone 5, който си купихте  миналата година, или  от iPhone 4S, който си купихте по-миналата година? Помислете над това, каква е тази ваша потребност – истинска или мнима? В същото време, докато много китайци се разболяват от рак, заради електронните отпадъци, глобалните корпорации разгръщат мащабни реклани компании, призоваващи ни към унищожаване на напълно годните за употреба стоки без каквито и да са причини. Ако Маркс би видял всичко това, със сигурност би кимнал снизходително с глава и би се подсмихнал.

3. МВФ (глобалният капитализъм)

Размислите на Маркс за свръхпроизводството го довеждат до предсказване на явлението, което сега наричаме глобализация – разпространение на капитализма по целия свят в търсене на нови пазари. „Постоянната потребност към разширяване на пазара, за да се продаде продукцията, принуждава буржоазията да плъзне по цялото земно кълбо, – пише Маркс. – Навсякъде тя е длъжна да се внедри, навсякъде се разполага, навсякъде прави връзки помежду си“. Макар днес тези идея да се струва очевидна истина, Маркс я изрича още през 1848 г., преди повече от 100 години преди началото на глобализацията. Маркс не само точно предсказва това, което ще се случи през 20 век, но той също обяснява и причините за явлението: непрестанното търсене на нови пазари и евтина работна сила, а също и постоянната потребност за придобиване на природни ресурси – това са чудовищата, които ние трябва непрекъснато да храним.

4. Walmart (монополите)

Класическата иконимическа теория твърди, че конкуренцията е естествена и е способна за самостоятелно съществуване. Но Маркс твърди, че цялата власт в края на краищата ще бъде съсредоточена в ръцете на няколко корпорации-монополи, които ще бъдат готови да се борят един с друг. Вероятно, в края на 19 век това е звучало твърде странно: както пише историкът Ричард Хофщадтер, „американците смятаха, че ще е налице саморазрушаване, ако имуществото е разпределено между всички, и ако икономическата и политическата власт са децентрализирани“. Но вече през 20 век тенденцията, посочена от Маркс, започна стремително да нараства и да се утвърждава. Семейните магазинчета започнаха да се изтласкват от хипермаркетите-монополисти, такива като Walmart, на мястото на местните малки банки дойдоха световните банки, такива като J.P. Morgan Chase, а малките фермерски стопанства изчезнаха под натиска на селскостопанските корпорации, такива като Archer Daniels Midland. Техническият свят също се превръща все повече и повече в напълно централизиран свят: крупните компании поглъщат дребните така бързо, че може свят да ти се завие. Политиците твърдят, че са останали само трохи от малкия бизнес, някои от тях продължават да приемат твърди антимонополни закони. Но всички разбираме, че големият бизнес ще остане редом до нас, при това по всяка вероятност завинаги.

5. Ниските заплати, високите доходи (резервната армия на промишления труд)

Маркс твърди, че изработената заплата постоянно ще намалява силата на „резервната армия на труда“, чието съществуване се обяснява с класическите икономически закони: капиталистът винаги ще иска да плаща за труда колкото се може по-малко, да произвежда колкото се може по-лесно, а за това му помагат значителноото количество никъде незаети работници. Тогава, според анализа на Маркс, можем да говорим, че след рецесията високото ниво на безработицата НЯМА да позволи нарастване на заплатите, независимо от резкия ръст на печалбата: хората ще бъдат така изплашени от безработицата, че просто няма да искат да напуснат работата си, независимо от ужасните условия на труд. Дори авторитетния  Wall Street Journal предупреждава: „В последно време в американската икономика се промъкват някои марксистки идеи. Корпоративната печалба стремително расте, ръстът на производителността позволява на компаниите да укрепват, но това не помага по никакъв начин за намаляване на гигантската армия от безработни“. Това се обяснява с факта, че работниците се страхуват да изгубят работните си места и затова не могат да диктуват условията си пред работодателите-капиталисти. Без съмнение, най-подходякото време за справедливия ръст ще настъпи само тогава, когато имаме „пълна заетост“, когато нивото на безработицата падне толкова, че работниците ще могат да заплашват работодателите с напускане на работното място и новата своя работа.

Заключение

Когато Карл Маркс в „Манифеста на Комунистическата партия“ апелира към прогресивно подоходно облагане, в света няма нито една държава, която би използвала това. Сега в света практически не останаха държави, в които не се прилага програсивно подоходно облагане, – то се превърна в един от инструментите, с помощта на който в САЩ се борят срещу неравенството на доходите. Така Маркс и неговата критика на моралните принципи на капитализма, а също и ярките прозрения за последствията от капитализма в исторически контекст са достатъчно актуални и днес, за да се върнем отново към него, или за да решим най-накрая да го прочетем.

Както пише Робърт Хайлброунер: „Ние се обръщаме към Маркс не защото той е непогрешим, а защото той е неизбежен“. Днес в света има главозамайващо богатство и безнадеждна нищета. В ръцете на 85-те най-богати хора на земята има повече пари, отколкото в ръцете на огромната 3 -милионна армия от бедняци.

Т.е. знаменитият лозунг „Пролетарий от всички страни, съединявайте се! Вие няма какво да изгубите, освен оковите си“ и до днес не е загубил актуалността си. 

 

 

 

Източник:   http://www.rollingstone.com/music/news/marx-was-right-five-surprising-ways-karl-marx-predicted-2014-20140130 

Получено чрез „Светът днес”